Алексей Черемисов молодой писатель рассказы ужасы мистика

На чёрном фоне. Глава 2

Июнь 22, 2017

Алексей Черемисов, писатель.

повесть: «На чёрном фоне»

Глава 2

Доктор замялся и после небольшой паузы, продолжил.

— Знаете, он всю ночь не спал и пристально смотрел в объектив камеры. Холодный такой взгляд, чужой. Я имею в виду, человек, пусть и сумасшедший, не будет просто так смотреть всю ночь в камеру, не отводя взгляд, не моргая и…

Тут он остановился, явно подбирая нужную фразу. Я молчал, давая ему время сосредоточиться.

— И смотрел на меня, словно мы стоим друг напротив друга – он точно знал, что за ним наблюдаю я, а не охрана, которой по сути всё равно, кто в камере.

— Вначале Вы говорили, что его дело Демиденко Вас не беспокоит, упомянули некоего отца Федора. Сейчас же очевидно, что это не так.

Я определенно не хотел давить на доктора, но нестыковки в его рассказе ни к чему, пришлось поправить.

— Я говорил, что меня он больше волнует! Да, меня определенно беспокоит святой отец, если теперь его так можно называть, который на религиозной почве просто убил троих своих прихожан и разложил их тела под иконами. Почитайте его дело, если интересно! Он, безусловно, человек больной, но ему не место в психбольнице, даже в отдельной комнате — нам в нем нечего исследовать, он просто убийца. Была бы у нас смертная казнь, я бы с уверенностью говорил, да и говорю, что для такого чудовища это единственно верный вариант. Но увы, приходится терпеть его общество в нашем заведении.

Ответ был не типичен для доктора, особенно учитывая, что говорил он о пациенте, но стоит отметить, если все так, как он описывает, он прав и теперь не одинок в своем мнении, впрочем, не мне делать выводы по делу отца Федора.

— Продолжайте. О Демиденко.

— Он меня путает, Дмитрий Сергеевич. Вы знаете, что такое настоящий страх? Хотя, что я спрашиваю, страх неотъемлемая часть Вашей работы. Я боюсь его, и одновременно мне крайне интересен случай, тут я несколько юлил перед Вами вначале. Случай Демиденко не просто случай убийцы, это мания, мания причинять вред. При этом он абсолютно точно не боится и не скрывает своих деяний. Как бы выразиться? Человек постиг радость причинения смерти.

Я внимательно смотрел на доктора, понимая, что по-своему он тоже маньяк. В своем страхе, пусть это были пока лишь слова, он искренне жаждал понять поведение Демиденко. Постиг радость причинения смерти – это звучало несколько странно. В голове тут же всплыл случай из практики. Я вспомнил, как мы ловили маньяка, что за одну ночь просто таки покрошил девять человек. Поймали его, как раз в девять утра на местной железнодорожной станции у грузового состава. Он, ломом проломил голову обходчику а потом стоял и тыкал этим же ломом в тело, все время повторяя одни и те же слова – «Я считаю их, по одному за час, они должны умереть…». Опер, что был со мной, просто выстрелил в него, когда помешанный оторвался от тела, после того, как его окликнули, и пошёл на нас. Я не винил его и даже подтвердил, что стрелять было необходимо. Некоторое время я задавался, что творится у таких людей в логове, но после перестал, моя задача ловить их, убивать, не важно – оградить от них общество. А ведь до этого девятого – обходчика, было еще восемь и мы пытались догнать его по кровавым следам его деяний. Вот уж кто постиг радость причинения смерти. Теперь же я должен не ловить таких персонажей – я должен узнавать, что их на это сподвигло.

— Вы в порядке?

— Да, простите, задумался. Продолжайте.

Доктор отодвинулся в кресле, открыл ящик и достал оттуда пару рюмок и бутылку коньяка, судя по всему подарок кого-то из начальства или подчиненных, пациенты отсюда не выписываются и наврятли будут дарить подарки. Он, кивком спросив буду ли я коньяк, и получив отрицательный жест, убрал одну из рюмок обратно, налил себе. Выпил.

— Воспоминания, да? Кого-то напомнил Вам Демиденко? Вы извините, что я…

Он показал на рюмку, с еще стекающим по её стеклу, коньяку.

— Думаю, мой рассказ будет долгим. Как Вы знаете из дела, Демиденко зарезал кухонным ножом своего друга.

— Да, а после, как ни в чем не бывало, пошел выкидывать разрезанный и разложенный по пакетам труп на ближайшую мусорку, утром, не прячась от людей. При этом он то плакал…

— То начинал смеяться и сквозь свой смех говорил «не ной ты, всё нормально». Именно. Поэтому он сюда и попал. За неделю, в разговорах и тестах, не было и намека, что есть вторая личность. Я склонен говорить о том, что он симулирует. Хотя времени прошло очень мало.

— Что могло его заставить так поступить? Убить, и по сути сразу сдаться.

— Убийцы все больны. Так или иначе. Но я понимаю к чему Вы клоните. Участилось? Молчите. Я понимаю, участилось конечно, и куда других поместили вы не скажете. Но в нём я не вижу еще одну личность. Запертого, как Вы их называете. Недели мало, я буду следить. Давайте посмотрим запись.

Он постучал по клавиатуре и повернул ко мне монитор своего компьютера. Запись была достаточно четкой. В зеленых тонах ночной съемки на полу изолятора, не моргая, а также не отрывая взгляд от камеры, сидел Демиденко. Доктор включил ускорение и быстро прокрутил запись до утра, всё это время Демиденко не тронулся с места, а потом вдруг обхватил себя руками и заплакал.

— Так было пару раз, Дмитрий Сергеевич. Ну как?

Нажав на стоп сказал доктор. И только сейчас поймал себя на мысли, что забыл, как его зовут. Аккуратно открыв блокнот я прочитал запись, сделанную подчерком моего начальника «глав. врача зовут Сдельный Виктор Михайлович».

— По крайней мере тревоги или страха я не чувствую, Виктор Михайлович. Что еще?

— Утром, после этого, его отправили с охраной в медблок, обработали раны и дали таблетки, которые он без сопротивления проглотил. Пока сопровождали из медблока, он пытался вырваться и ударил ногой охранника. Так у Демиденко появилась еще одна шишка на голове, не считая тех, что поставили ему Ваши коллеги. Не подумайте, я их не виню, и совершенно не жалею, что они так поступили.

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *