Алексей Черемисов молодой писатель рассказы ужасы мистика

Ночевка

Декабрь 26, 2016

1.
Сегодня я наконец-таки уехал от цивилизации и у меня будет возможность насладиться обществом своих мыслей и красотой зимнего леса. У меня есть еда, у меня есть топор, у меня есть лопата, приобретенные в долгих походах навыки, и сегодня я решился осуществить свою давнюю мечту – заночевать в зимнем лесу. И я, к слову, несказанно горд своей решимости. Чуть не забыл, сегодня мой день рождения и это подарок самому себе. Короткий день и очень долгая ночь полного одиночества вдали от суеты, лживых поздравлений и никому не нужных однодневных улыбок под фразы «искренне тебя поздравляю» или «эй, привет, а кто это у нас именинник, ну с днём рождения!». К черту. Сегодня лес, снег и ветер мои лучшие друзья и мои злейшие враги.
Я прошел уже довольно-таки много после того, как вышел на полузаброшенной, продуваемой всеми ветрами станции. К моему удивлению там даже кое-где было почищено от снега, а может и какой-нибудь дед-сторож даже обходил станцию, впрочем, я его не видел, просто подумалось. Я еще раз проверил всё ли на месте, проверил как сидит рюкзак и двинулся в путь.
Пока шел по полю от станции виднелись редкие деревенские дома обитателей здешний мест. День был замечательный, солнце яркими отблесками играло на насте, а ветер игриво крутил свежевыпавший снег маленькими вихрями. Я шел по снегу и периодически проваливался, попадая ногой в борозды старого поля и загребал руками снег.  Словно в детстве, подумалось мне, так ярко, светло и почти любая вещь приносит радость. До леса дошел быстро, он встретил меня небольшими поклонами сосен и приветственным завыванием – «проходи путник, я ждал тебя».
Зимний лес был красив, снега в этом году навалило много, он, словно пышная вата, покрыл лапы елей и землю. Мне всегда нравилось, как описывали зиму в старых русских сказках, собственно именно так и было сейчас. Шаг за шагом я пробирался по сугробам всё дальше от станции вглубь леса. Поначалу я думал считать шаги, но залюбовался видами, цифры вылетели у меня из головы, а начинать по новой не было желания.  И теперь я шел, думая, что всё будет по-другому. Не сейчас, в жизни, что этот поход станет отправной точкой нового меня, что уйдет вся накопившаяся злость, что придет в голову какая-либо идея, до которой я не мог додуматься, находясь с окружении людей, что только и говорят «твоя идея – бред». Так шел день и шел я. Шаг, шаг, ветка со снегом, гулкий вороний «каррр», шаг, треск упавшей ветки под снегом, ещё шаг.
На часы взглянул, когда солнце неожиданно исчезло и стало гораздо темнее. Посмотрев на часы я обнаружил, что пора бы искать место, где я буду строить свой ночлег, своё снежное убежище, часы показывали пять вечера, и скоро начнет темнеть. Походив еще минут двадцать я нашел хорошую полянку, пригодную для моих нужд. Сняв портфель, я отцепил лопату и черенок, собрал и принялся расчищать поляну. Слой за слоем, накидал, утрамбовал, накидал еще. Снега было выше крыши, в прямом и переносном смысле, поэтому нужно для пещеры количество я накидал довольно быстро, осталось выкопать саму пещеру. Спустя пару часов я был уставший, но довольный своей работой и доделывал вход. Рюкзак и пенка уже были внутри, еще я собрал немного лапника с ближайших елей и полез внутрь.
;
Закрыв вход снежным комом и оставив небольшое отверстие для воздуха я достал из рюкзака свечи, зажег их и погасил налобный фонарь. В пещере при свечах стало очень уютно, огонь тенями на стенах танцевал свои невероятные танцы, а его блики играли на снежном своде мириадами ярких маленьких звезд. В пещере было очень тихо, казалось, ни один звук снаружи не попадает в мое маленькое убежище, возможно так и было. На горелке вскипятил воды, из рюкзака достал кусочек торта, если помните у меня все еще день рождение. «Поздравляю, всё у тебя будет хорошо!», сказал я себе, и впервые услышал посторонние звуки внутри пещеры. Снаружи начал завывать ветер, и если его было слышно внутри, то думается, что там сейчас началась настоящая буря. Спасибо, что мне не пришлось добираться сюда в снегопад.
Я достал из внутреннего кармана куртки телефон, задул свечи и устроился на своей импровизированной кровати из лапника и пенки. Всю дорогу телефон я не трогал и не отвечал на звонки, чтож, сейчас почитаем, проведем конкурс на лучшее поздравление. Не скажу, что мои знакомые и родственники отличились, но пара-тройка приятных для меня поздравлений присутствовали, да и температура в пещере уже была комфортная, стала теплее, как и моё настроение.
2.
Я установил будильник, положил телефон в карман куртки и укутался в спальник. Ежесекундно прислушивался к тому, что происходит за стенами пещеры, но звуки были очень глухие, лишь метель, сильными завываниями ветра давала о себе знать. Надеюсь снег не будет идти всю ночь и утром я легко выберусь, подумал я. Под тягучую и, одновременно игривую песню зимы я быстро уснул. Странно, но мне снилось лето, друзья, родители, всё от чего я сегодня убежал, уехал вдаль и забрался вглубь, отрицая всего на один день их существование. Мне снились брызги теплой воды, улыбки, развивающиеся на ветру флаги и блики солнца на безмятежной водной глади. Мне снилось тепло. И на границе этого тепла стояла стена, холодная, ледяная, темная, за ней была ночь, а наверху, высоко, кричали надрывно вороны, словно соревнуясь у кого получится более дикий вопль. Два мира столкнулись во сне, тепло и холод, солнце и ночь, вода и лед, добро и зло? Я поворачивал головой из стороны с сторону, плавно, улыбки сменялись темным льдом, лед солнцем, солнце черными крыльями уже огромной стаи воронов. И вдруг на вершине стены я увидел силуэт, столь же черный, что и ночь за ним, один ворон сидел у него на плече, и что-то шептал своему неназванному хозяину. Хозяину?
Со стены донеслось чуть слышные протяжные звуки и в миг вороны замолчали, перестали кричать свою скрипучую песню и сели на край стены. Смех. Нет не от силуэта на стене, от людей, что играли и радовались за спиной в лучах солнца, яркий заводной смех. Снова звук, теперь уже громче — «ыыы оооыыы». Еще громче. Люди перестали смеяться, я обернулся, они пятились, смотрели куда и я ранее и пятились назад уходя всё дальше и дальше. Я хотел идти с ними, но стоял на месте, что-то не давало мне сделать и шага. «ООО ЫЫЫ». Я смотрел на них и они уходили, а вместе с ними уходило и солнце, мне оставалась лишь темная, черная стена, голодные глаза воронов и силуэт, что будто возвышает даже над этой, столь высокой стеной. Сильный порыв ледяного, до костей пронзающего холодом, ветра, сбил меня с ног, и я смог, я побежал, со стены, уже отчетливо было слышно «тыыы», побежал за уходящими людьми и солнцем, тянулся к ним руками, «ктооо тыыы?», тянулся всем своим нутром к их теплу, так как я уже не мог их догнать, «тыыы ооон?». Мерзкий холод сковал ноги и тело, что секунду назад могли двигаться, ноги подкосились, меня вдруг швырнуло обратно и я упал на спину, а в лицо мне гигантской волной полетел снег, заметая всё тело и не давая шанса освободиться. «Тыыы ооон? дааа, тыыы ооон, мооой».
Я проснулся от ледяного жжения, в спешке скинул кусок снега с лица, видимо ворочался во сне, задел свод, вот кусочек и отвалился и упал на лицо, отсюда столь странный сон. Стоп, мысль молнией пролетела в голове. Что значит ворочался, я в спальнике, будто связанный по рукам и ногам, снег если и мой упасть со свода, то только без моего участия. На миг меня охватила паника. Что если там наверху кто-то ходит, медведь, может кто-то еще? Но волна страха быстро отпустила и я, нащупав рукой фонарик, включил его и почти сразу зажег две свечи. Вот тебе и день рождения, друг, а ты думал, что всё пройдет гладко, тихо и мирно. Ну тихо так точно, в пещере, по-прежнему не было слышно ничего кроме дикого свиста зимнего ветра. Значит метель всё еще идет, ох и откапывать мне утром. Посмотрев на часы я понял, что все не так плохо, я поспал уже целых четыре часа, а за это время организм немного набрался сил, после тяжелого дня. Сонный, я достал из рюкзака питательный батончик и начал жевать, медленно, словно корова траву, нехотя, но с удовольствием. Чуть посидев, я размял руки, спину и ноги, помассировал плечи, уже собирался задуть свечи, как услышал или почувствовал глухой «топ» по своду пещеры.
3.
Сердце за секунду набрало повышенные обороты и начало отстукивать быстрый ритм, какой-нибудь современной музыки. Тело словно онемело и я задержал дыхание, чтобы успокоить пульс и вслушаться в тишину и гул ветра. Возможно мне всё это показалось, но воображение в таких случаях сразу начинает играть с владельцем в самые темные игры, и подкидывать ему отвратительные варианты. Мой мозг не стал исключением, и как бы мне не хотелось увидеть снаружи лесника, что принес мне пару обжигающих руки хот дога, мозг проецировал минимум йети и медведя. Спокойно. Было тихо. Просто показалось, там никого нет. Я не заметил, как шепотом повторил эти слова «да нет там никого». Это всё твое воображение и сон, да, всё из-за дурацкого сна, я не выспался, мне немного некомфортно, это воображение. Я даже разозлился на себя за надуманную нервозность и смог успокоиться, к тому же за эти пару минут я не услышал ни единого звука, даже кричащих плясок ветра не было слышно. В миг я оказался в полной тишине, что услышал стук своего сердца в висках. Воображение меньше, но продолжало рисовать картину, уже уходящего вдаль от моей пещеры медведя.
А что если он там стоит и тоже слушает? Мозг продолжал играть со мной в свою злую игру. Теперь ветер не воет, скорее всего метель закончилась, и ничто не мешает услышать, как я ворочаюсь внутри.  Мысленно согнав с плеча кричащую воображаемую птицу-панику, я задул свечи и снова лег. Заснуть скорее всего не получится, но попробовать стоит. Спустя какое-то время, провалившись в полудрему, я видел отрывками продолжение своего странного сна. Там я открыл глаза в снежной ловушке, не в состоянии пошевелить ни руками, ни ногами. И чем интересно отличается моя пещера от этого плена? Холод начинал полностью сковывать тело, в эти моменты я чуть приоткрывал веки, сразу становилось теплее, но как только глаза закрывались, меня вновь и вновь забирали себе объятия мерзкого холода из такого же мерзкого сна. Не знаю сколько это продолжалось, но в какой-то момент я широко открыл глаза и резко выбрался из спальника. Снова зажег свечи, пусть горят, все равно скоро откапываться. Достал горелку и начал разогревать еду, что была у меня с собой в термосе, всё делал и ел на автомате, уже с сотню раз пожалев, о своем желании отметить день рождение таким образом. Сейчас было неплохо бы хорошо покушать дома в тепле, а после включить кино, про что-нибудь светлое и доброе, и выпить бокал виски.
Поев и выпив чай я почистил снегом посуду. Про себя отметил, что дышать стало гораздо труднее. Всё правильно, отверстие, что я оставил не помогает, снаружи точно завалило выход, который я сделал. Я ногой выбил кусок снега, которым прикрыл выход в импровизированный тамбур, да, там всё было завалено. Пора откапываться, сейчас на это уйдет много больше времени, нежели я рассчитывал вначале. Так, на часах уже семь, оказалось, что дремал во второй раз я гораздо больше, чем думал. Пока вылезу и соберусь уже должно будет светать, с этой мыслью я принялся за работу.
Я чуть залез в проход и откапывать начал сразу вверх, чтобы не терять время. Лопатой работать было не удобно, я достал нож, начал резать снег и отгребать куски в пещеру, за ночь он стал очень плотный и через некоторое время я сильно устал, хоть и не торопился. Снега в пещере уже было с избытком, пару раз даже затухала свеча из-за того, что я неаккуратно выгребал его и приходилось включать фонарь, но до сих пор я не мог выбраться, это жутко бесило. Иногда я сильно бил кулаком в поцарапанный ножом снежный свод, но не добивался какого-либо эффекта, чувствуя лишь тягучую боль в руке после удара, и тяжесть снега над головой, продолжал ковырять и откидывать снег. Я начинал злиться. Сколько же намело за ночь? Может, когда я первый раз проснулся метель не прекращалась? А что если я не смогу? Промелькнула в голове предательская мысль. От напряжения сводило скулы, порой я ругался на снег, будто идиот, но грозный крик, спустя пару секунд, превращался с выдохом в писк беспомощного животного, руки немного трясло, в голову лезли, как всегда, самые дрянные мысли.
Каждый раз, я успокаивался. Я давно должен был вылезти, а уже почти час режу снежную массу, но не чувствую, что смог бы поднять пласт снега над головой, он даже рыхлее не становился. А еще я начал потеть, и это было очень плохо. Я вернулся в основную часть пещеры, встал на ноги, уперся спиной в свод и попробовал резко и сильно толкать ногами. Ура, радостно побежала мысль по всем клеточкам тела, что хоть как-то могли мыслить, или мне так показалось. Я почувствовал, что хоть что-то сдвигается. И моя злость в секунду сменилась эйфорией. Ну почему нельзя сразу было так сделать, так, а не иначе? Я продолжил копать.
Я выбрался. Я выбрался. Много раз проговорил мой мозг эти слова, очень много и, наверное, еще слишком рано, никуда я еще не выбрался, я только вылез из своего же убежища, которое, как в фильмах ужасов, чуть не стало мне могилой. Гнилые мысли. Надо еще выйти из леса и потом дождаться электрички.
Отряхнувшись от снега, я обратил внимание на пещеру, за ночь и правда намело не мало. Часть прохода, что я начал раскапывать в самом начале была завалена выше самого убежища, туда снег ветром намело, что-то было странное в его виде.  Подойдя поближе и увидев причину моего беспокойства я тихо выругался и начал быстро смотреть по сторонам.
4.
Было еще совсем темно и только свет луны, редко пробивающийся сквозь кроны высоких сосен, еле освещал снежные барханы на поляне, поэтому я мало что мог ясно разглядеть, только небольшой, метающийся из стороны в сторону, круглый контур своего фонаря. Снег, много снега и отблески крупных снежинок в свете луча, медленно падающие на это снежное покрывали. Думаю, в этот момент среди стволов деревьев мое воображение могло нарисовать любого монстра, но я старался держать себя в руках, хотя это уже был не просто мимолетный испуг, теперь мне стало по-настоящему страшно. Медленно подойдя ближе к пещере и, освещая ее фонарем, я ожидал увидеть что угодно, но не это. Успокаивало одно – сейчас того, что оставило следы на моей пещере рядом не было. Ни звука, тишина. Следы вокруг тоже отсутствовали, если они и были их просто замело снегом.
Сверху на пещере не было следов когтей или лап, она предстала передо мной идеально гладкой и покрытой небольшой ледяной коркой, будто огромный великан попытался аккуратно слепить очень большой снежок, чтобы бросить в своего соперника. Я и не знал, что думать. Бегло взглянув на часы, я решил двигаться в сторону железнодорожной станции, скоро будет светать, а пока пойду по навигатору в темноте. Я, как мог тихо и спешно, собрал вещи, мне предстоял долгий и нелегкий путь. Забавно, но моя старенькая Нокия, не только держала заряд в морозы, но и поймала спутники, но вот что странно – с сотовым сигналом была проблема. Темно, страшно, но хотя бы точно знаю куда идти.
Я пошел осторожно и медленно, из-за навалившего за ночь снега, утопая почти по пояс и всматриваясь в темноту, надеясь, что в свете фонаря не покажется какая-нибудь длиннорукая дрянь и не прыгнет на меня. Шаг за шагом я брёл дальше и очень сильно уставал, тараня, словно ледокол, снег. Сердце вздрагивало при каждом треске ветвей, на которые я наступал под глубоким снегом.
Я шел и думал, что могло так выровнять мою пещеру снаружи, она ведь была идеально ровной. И когда ночью кусок снега упал мне на лицо, он упал не просто так, всё что я было принял за игру воображения, оказывалось правдой. Но как же выглядела эта правда? Как и любой любопытный человек я хотел знать, в то же время понимал, что нужно уйти, как можно дальше пока есть возможность и «этого» нет рядом. Я боялся.
Спустя некоторое время я остановился передохнуть и взглянул вверх, небо все еще было черное. Я свернул на телефоне навигатор и посмотрел на время. Что за чертовщина, какие три ночи? Я судорожно взглянул на часы, они не бешено вертелись или застыли, будто в фильмах ужасов, они, совершенно спокойно показывали тоже время, что и телефон.
От неожиданного открытия я присел в снег и тупым взглядом смотрел поочередно то на часы, то на телефон. Отходя от пещеры я ясно видел, что было половина седьмого и скоро должно светать. Ведь если это не так, то получается я и не засыпал второй раз, а просто пробыл в полудреме всего-ничего, а сейчас стою усталый и невыспавшийся ночью в лесу и вокруг меня творится какая-то херня.
Паниковать нельзя. Необходимо было возвращаться к убежищу, в кромешной темноте я не дойду сейчас до станции или избушкам, что я там видел. Мне хотелось кричать, как можно громче, но сдержавшись я ударил кулаком по стволу рядом стоящего дерева, развернулся и пошел обратно.
Возвращался по своим следам, точнее траншеи, которую я после себя оставил. Обратно идти было удобнее, а вот желания вновь забираться в снежный обледеневший кокон не было, как не было у меня и выхода, необходимо переждать ночь, а лучше попытаться заснуть.
Я шел и думал, что больше таких походов я совершать не намерен, выйду утром из леса и всё. Тут меня посетила отвратительная мысль, сознание, медленно, по буквам проговорило «вот была бы история, если обернешься и не обнаружишь своих следов». Я остановился и очень, очень медленно повернул голову, будто бы боясь спугнуть существующую реальность, не смея даже предположить, что следы могут исчезнуть.
5.
Сознание снова поиграло с моими нервами, я облегченно вздохнул, следы были на месте. Я быстро добрался до пещеры и залез внутрь, закрыв. Как люком на подлодке, отверстие, которое оставил ранее. Быстро разложил вещи, забрался в спальник.

По ощущениям, на удивление, температура в пещере будто бы и не уменьшилась с момента моего ухода. Думать, почему и как не хотелось, в данный момент меня все полностью устраивало, ну кроме того, что я желал быть дома в теплой постели. Уснул я очень быстро, так как сильно устал, и телом, и разумом.

Образы сна захватили меня стремительно и потянули в пучину воображения. Я снова оказался в той, уже знакомой, снежной ловушке, скованный холодом и отчаяньем. Сквозь толщу снега пробивался гулкий утверждающий голос – «ты он», теперь он звучал четко, не так, как со стены, голос знал за кем он идет, я его добыча. Он чувствует мой страх.

— «Не бойся», вокруг становилось теплее, ноги и руки уже не сковывал снег, «я не желаю тебе зла». Белый плен медленно таял, капли стели по своду вниз и исчезали, будто их и не было, совершенно не намочив одежду. Я не сразу обратил внимание на холодное сине-лазурное свечение, что равномерно покрыло свободное пространство вокруг меня, красиво.

— Что происходит? Тихо проговорил я одними губами.

— Так нужно, не бойся.

— кто ты?

— Я он.

— кто он?

— ты.

Удивительно, но в этот момент я не ощущал того страха, что нагонял на меня этот жуткий сон ранее, не было того холода и ощущения опасности, я верил ему.

— Что это значит?

— Я – он, ты – он, я –ты. Медленно ответил Голос. Не бойся.

И я не боялся, но и не понимал, что Голос хочет от меня. Вокруг появлялись образы звезд и планет, движение, круговорот необычайной красоты, исключительные образы. Я долго молчал, заворожённый представлением. В образах я видел рождение и гибель целых планет. Образы менялись, но я отметил, что от общего плана они медленно приближаются к одной точке, одной системе, одной планете, ледяной планете. Вдруг пространство мгновенно наполнилось огнем, красным и жарким, и я закричал, но это был лишь новый образ. Цвет менялся с красного на желтый, потом на белый и обратно, а после и вовсе утих. Стало темно, вокруг появились мириады далеких звезд. Место, где была планета оказалось пустым, она исчезла, только космические ветра разгоняли огромные огненные протуберанцы.

Когда-то здесь был мир, теперь тут нет ничего, и немногие узнают был ли он на самом деле. Я смотрел в одну точку и по щекам моим потекли слезы, я прочувствовал всю горечь утраты, словно я потерял все, что мне было дорого. Сердце заполнилось болью и пустотой, отчаяньем и немой злостью от того, что ничего нельзя исправить.

— Можно. Уже совсем рядом пропел Голос. Ведь я – он, я – ты, ты – он.

Я открыл глаза, всё что я ощутил во сне было со мной сейчас. Я медленно вытер слезы и с трудом проглотил застрявший в горле ком. Беспомощный и пустой я смотрел на идеально ровный свод своей ледяной пещеры, ярко освещаемый сине-лазурным свете.

6.
Медленно повернув голову я увидел перед собой человекообразное существо. Оно сидело в позе лотоса и мирно смотрело на меня. Кожа его переливалась сине-ледяными цветами холода и, словно снег на солнце блестела тысячами ярких вспышек. Кристально-синие глаза без зрачков не прикрывали веки с ресницами, их не было.
Он медленно, словно боясь испугать меня резкими движениями, приподнял руки ладонями вверх, приглашая сесть. После того, что я видел во сне страха не было, я уже понимал, что меня ждет.
Он не открывал рта, я слышал каждое его слово в голове. Мы очень долго и спокойно беседовали, он рассказал кто он, откуда, пояснил, что именно я видел во сне, извинился за то, что выбрал меня, рассказывать для чего – не было необходимости, всё предельно ясно.
— Почему тут так тепло?
— Так было нужно, это кокон.
— Для чего он?
— Ты понимаешь.
— Что значат фразы «я-он, я- ты, ты-он»?
— Ты понимаешь.
— Надеюсь ты расскажешь больше, потому что я не намерен воплощать то, что задумано.
— Ты сделаешь, ты будешь жить, я-он, я- ты, ты-он.
— Кто он?
— Он – я, он – ты, он – мы все.
— Твой народ?
— Он.
— Я не хочу делать этого.
— Теперь ты-я, ты-он.
Боль ударила виски, я сильно зажмурил глаза, видения из сна снова охватили мой разум, повторялись вновь и вновь, и раз за разом оставляли после себя боль и грусть от потери всё сильнее, откладывая их в памяти, выжигая по сердцу.
Тысячи голосов слились в один, тысячи говорили одно и то же, делились своей и принимали мою будущую потерю. Я сопротивлялся, но их грусть, моя были настолько сильными, что я не мог больше терпеть.
Из видения меня выдернул мой же громкий, наполненный страхом крик. Тело вздрагивало, а по глазам текли слезы, я громко дышал и с каждым вздохом у меня изо рта вырывались звуки похожие на мычание.
— Ты сделаешь.
— Я…
— Всё, что необходимо, ты понимаешь зачем.
На миг я прикрыл глаза, а открыв не обнаружил перед собой никого. Внутри сразу стало прохладно, как будто убежище построено только что и не успело разогреться, но я холода не чувствовал. Я включил фонарь, все мои вещи были на месте, тяжело вздохнув морозный воздух, я выпустил клубы пара из разгоряченного тела.
В этот момент пещера-кокон раскололась словно тончайшая скорлупа, части её рассыпались вокруг меня.
На улице было светло. Как я соскучился по солнцу и свету за эту бесконечно долгую и тяжелую ночь. Я улыбался солнцу и потянул к нему, как в своем сне, но тут же одернул их, меня будто обожгло огнем. «Нельзя», прозвучало в голове. Я двинулся в путь по своей, уже протоптанной тропинке, вдыхая с наслаждением зимний лесной воздух, с его изумительными ароматами свежести и хвои. Шел я долго, проводя рукой по стволу каждого дерева мимо которого проходил. Я устал, двигался на автомате и уже не помнил ничего пока не очнулся.
— Вон он. Раздалось вдалеке. Вскоре ко мне подбежал кто-то в форме, ресницы на морозе слипались и я не смог разглядеть лицо.
— Ты как парень?
— Где я?
— «О, отвечаешь, значит нормально. На поле у станции, ты сам почти дошел. Испугал родню». Сказал он, пытаясь отряхнуть меня и осмотреть.
— Не помню, как дошел. Сколько…сколько времени?
— Да какая сейчас разница, цел главное.
Подбежали еще двое и начали за руки вытаскивать из сугроба, все с удивлением уставились на меня и на секунду прекратили вытаскивать. Интересно они увидели? Конечно увидели, невозможно не увидеть, как глаза на миг меняют свой истинный цвет на цвет синего льда и в них исчезает зрачок. Они видели, но никому никогда не скажут, даже друг другу. Им показалось. Они не вспомнят.

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *