Алексей Черемисов молодой писатель рассказы ужасы мистика

До последнего

Сентябрь 27, 2016

1.

«Что видишь?»
«Боль, страдания, слезы, утрату, отчаяние. Здесь вся пустота мира и ни капли радости»
«Да. И так на протяжении всей их истории, точнее всего того периода, что мы их знаем»
«Я читал об Арронте перед отправкой, но думал, что методички написаны, чтобы сильнее устрашить, дабы новички серьезней относились к своей работе. Вижу, что ошибался, даже больше, чем полностью»
Посол горько улыбнулся, скривив губы и чуть прищурив глаза. Складки на его и без того морщинистом лице, углубись ещё больше. «Нет, Олег. Можно мы перейдем к более неформальному общению? Тебе многое предстоит увидеть, а так мне проще будет всё пояснить»
«Я не против…» — Олег на секунду запнулся, и посол не дал ему договорить.
«Сан Саныч я, так и называй». Олег кивнул, продолжая смотреть по сторонам. Его взору представали пустые песчаные улочки с домами, чем-то отдаленно напоминающими старые глиняные строения ближнего востока планеты Земля. У дома сидели и лежали заплаканные женщины и дети. На тряпичных носилках мужчины переносили убитых и раненых. На желто-песочных стенах домов повсюду были видны кровавые разводы и отпечатки рук. Прямо под ногами ещё лежали тела, чей непонимающий стеклянный взор, полный ужаса, навечно отразился на лице.
«Смотри-смотри, впитывай» — Послышался спереди голос Сан Саныча. Олег в раздумьях, даже не увидел, как тот ушел вперед, — «Это лишь последствия». Посол наклонился к одному из трупов под ногами и, медленным и аккуратным движением ладони, прикрыл ему глаза. Он поднял голову, посмотрев вдаль по улице, и произнес, — «Ладно. Почти пришли».
К ним подошли двое Арронтцев и начали перекладывать труп на носилки. Олег было дернулся помочь, но ему на плечо легла тяжелая рука посла, остановив его порыв, — «Не трогай их, и не прикасайся без крайней необходимости» — Сказал Сан Саныч и потянув Олега за собой двинулся к зданию посольства. Несколько минут они шли молча и каждый раз, когда Олег поворачивал голову на плач ребенка, Сан Саныч тянул его за собой.
«Почему нельзя их трогать?» — спросил Олег.
«Потому что ты им ничем не поможешь, они всё равно умрут. А это для них привычная рутина. Помни – у тебя иная задача»
«Так мы же тут как раз, чтобы помочь!» — чуть громче, чем нужно воскликнул Олег и люди на улице повернули свои головы на громкий возглас.
«Тише. Посмотри! Так выглядит обреченный, полный вселенской боли, взгляд. Отрешенность, если пожелаешь. Им всё равно на твою помощь, ведь она ничего не изменит. Иди» — спокойно сказал посол и добавил, — «Мы тут, чтобы понять, Олег. Точнее ты. Я здесь давно, но, видимо, не пойму никогда»
Посол был прав. Олег был телепатом в современном инопланетном корпусе красного креста, основной задачей его были исключительно мысли, так он помогал психологам составлять программы для психического исцеления нуждающихся. С той же целью его направили на Арронт. Правда «направили» сильно преувеличено, вежливо спросили «не против ли он слетать в командировку на пару месяцев». Почему спросили? Потому что Арронт был довольно таки отдаленной планетой на краю галактики, жителей которой никто не хотел видеть. В обозримом космосе они слыли проклятой расой и связываться с ними никто не хотел, по этой причине и набирали добровольцев. В целом, проклятия и мистика для мира сверхнаук и безграничных возможностей это слишком сильно сказано, но для Арронтцев сделали исключение, ведь в других, на первый взгляд, необъяснимых случаях, объяснение как раз таки находилось. Планету обнаружили буквально сто лет назад и Центавриане сразу начали диалог. С течением времени поддерживали его лишь они и родственные им Земляне, другие расы не пожелали оставаться Арронта хоть сколько-нибудь длительное время. Самих Арронтцев в другие миры и вовсе не пускали. Полная изоляция в безграничной вселенной — одним решением межгалактического совета, целая планета была объявлена изгоем, без выяснения причин.
Подходя к посольству, Олег заметил сидящего на лавочке человека — старика. Он улыбался. Зрелище это было дикостью на фоне слез и страданий его окружающих. Сейчас уже Олег одернул посла за рукав. Посол нехотя развернулся.
«А, ясно. Это блаженный Ирэль. Центаврианин остался тут после обнаружения Арронта, среди первых колонистов. Помог вот, жителям». Олег смотрел на посла и ждал продолжения. Сан Саныч пристально посмотрел на Олега, цокнул языком и побрел к лавочке, на которой сидел старик. Провел рукой перед глазами, громко хлопнул перед ухом, и вернулся. «Он видел то, что предстоит в скором времени увидеть тебе. И он действовал не по инструкции, теперь слеп, глух и нем. Это тебе так, информация к размышлению, Олег» — закончил посол и уже с нескрываемой злостью двинулся с места.
Дом посла оказался вовсе не резиденцией или огороженным особняком, а обычным домом на той же улице, ничем не примечательным – как у всех. «Да, мы тут не шикуем» — сказал посол, заприметив удивление новичка, — «сама планета довольно таки бедна, а учитывая их ситуацию, роскошь бы выглядела кощунством». Олег знал, что на многих планетах послы красного креста пользуются влиянием и живут, ни в чем себе не отказывая. «Предвосхищая твой вопрос, Олег, я бы мог запросить царские залы, например, но мы тут на самом деле пытаемся, что-то делать» — искренне, как показалось Олегу, сказал Сан Саныч, — «Не разувайся. Проходи, я тебя познакомлю с нашей немногочисленной командой».
Они вошли в небольшую залу, где вокруг кучи бумаг, на полу сидели люди.
«Это Оксана – наш врач» — показал на миловидную и безумно уставшую женщину лет тридцати пяти, с заплетенными в косу каштановыми волосами, Сан Саныч.
«Здравствуй» — ответила она.
«Гируэн» — рука показала в направлении статного, с кожей цвета белого мрамора в крапинку, мужчины.
«Приветствую» — тихо произнес тот и дальше закопался в бумагах.
«Как ты догадался, он Центаврианин, по совместительству – психолог. Ему ты будешь докладывать всю информацию о мыслях Арронтцев» — Гируэн не поднимая головы кивнул.
«А я Тимо» — появился сзади человек с бутербродом и в замасленной белой рясе, протягивая свободную руку, — «Ударение на «о». Я историк».
«Он Немец, иногда я говорю, что он потомок Гитлера – он жутко злится».
«Естественно я злюсь» — жуя, проговорил Тимо, — «Во-первых, Немец я только номинально. Во-вторых, определенно, я не потомок Гитлера. В-третьих, хватит припоминать немцам, деяния, что имели место быть на Земле двести с лишним лет назад» — Сан Саныч хотел было перебить его, но не успел, — «Да, и последнее! Я родился не на Земле, более того, даже ни разу там не был. Нигде, тем более в Германии, понимаешь, нигде!» — последнее слово он проговорил медленно, по буквам, как показалось, даже наслаждаясь моментом.
«Ладно-ладно» — примирительно поднимая руки сказал посол, и даже чуть улыбнулся.
Олег стоял на месте, пристально смотрев на еще одну девушку. Она сидела на полу, держа в руках какую-то синюю папку, и тоже смотрела на него своими огромными изумрудными глазами.
«А с ней, видимо, ты сейчас знакомишься» — похлопал его по плечу Сан Саныч и тоже сел изучать бумаги.
«Меня зовут Виаль» — легким ветерком пронеслось в голове у Олега. Он вздрогнул и пару раз удивленно моргнул.
«Олег» — сказал он вслух. Все негромко засмеялись.
«Очень приятно познакомиться, Олег» — Вновь прошептала она в его голове и потеряла к нему интерес. Олег еще какое-то время стоял на месте и не мог оторвать глаз от Центаврианки, ему не мешали, лишь улыбались, изредка поднимая взгляд и кивая в его сторону.

2.

Всю ночь Олег не мог заснуть. В голове его столкнулись волны мыслей и берега размышлений. Странное, возникшее за секунды, неистовое влечение к загадочной Центаврианке, ежесекундно жило надеждой, что утром он увидит её вновь, а может и услышит голос, настоящий, не тот, что в голове. Далеко на второй план ушли проблемы тех, ради кого, собственно, он и прилетел на эту проклятую планету. Когда он увидел её, был ошарашен нежностью и чистой красотой девушки. При встрече, он хотел было проникнуть в её сознание, но она с легкостью и уверенностью закрыла ему путь, разрешив только общение. Такой сильный телепат, что он казался маленькой точкой тусклого света на фоне огромного солнца её возможностей. Впрочем, Центаврианцы отличались данной особенностью, телепатов среди них было очень мало, но в то же время, они гораздо эффективней использовали свой дар.
Из задумчивости и мечтаний его выхватили два пронзительных коротких крика. Он тут же вскочил с кровати и кинулся к окну. Крупный мужчина – Арронтец – был вдавлен в стену дома напротив, за руку он держал ребенка – мальчика, также вдавленного и искалеченного. По стене стекали капли крови и у самого основания впитывались в остывший за ночь песок, образуя темное пятно. Олег наблюдал, помня предупреждения посла. Вскоре тела Арронтцев медленно, будто их кто-то придерживал, отлипли от стены и с шумным хрустом упали вниз, подняв в воздух небольшие вихри пыли и мелкого песка. Олег, оцепенев от страха, молча смотрел на мужчину и ребенка. В горле стоял ком. На улице было пусто – никто не включил свет, дабы посмотреть, никто не вышел из домов. Смерть тут – рутина дня и ночи. Олег еще несколько минут смотрел на тела, что медленно засыпало, нагоняемым ветром песком, и сел на пол. Больше ночью никто не кричал.

3.
Настроение было отвратительным и голова, тяжелая после бессонной ночи, немного побаливала. Тем не менее, Олег спустился к завтраку, но обнаружил на кухне только, тоже явно чем-то недовольного,  Тимо. Он что-то перелистывал на голографическом планшете.
«Кофе на столе, чай на полке над холодильником, если нужно заваривай. Кружки у мойки, бери любую, кроме той, что со снежным домиком – это Сан Саныча» — не отрываясь от планшета сказал Тимо.
«Понятно, спасибо. А где все?» — несколько озадаченно спросил Олег и двинулся заваривать чай. Синтетический кофе он не любил и не понимал – ничем не примечательный напиток в сравнении с хорошо заваренным, как в давние времена, чаем.
«Рано утром полетели в Хоррэ, там ночью вся деревня погибла. Давно такого не было»
«Я ночью видел в окно…»
«Понятно. Все слышали. Это в порядке вещей. Думаю, тела уже убрали» — равнодушно ответил Тимо на незаконченную фразу Олега, — «И ты привыкай к этому, как можно быстрее».
«Я постараюсь» — Олег залил кипятком заварку и сел за стол, — «Ты давно тут, Тимо?»
Тимо отложил планшет и приподнял глаза к потолку, ненадолго задумавшись, — «Лет шесть, наверное. Не долго. Не смотри так, это и правда не долго. У Сан Саныча уже двадцатый год пошел и ничего, даже не часто говорит, как ему здесь надоело».
«А разве сюда приезжают не на пол-года или год?»
«Да, бывает и раньше уезжают – не могут смотреть каждый день на то, что ты, видимо, увидел ночью. Но другие, как мы, например, порой остаются тут на всю жизнь» — Тимо поднял планшет и продолжил читать, сразу добавив , — «Пей свой чай и пошли. Мне нужно показать тебе город».

Они вышли из дома, и перед глазами сразу предстала трагическая картина, будто из фильма катастрофы, так любимых зрителями в старые времена, когда кино считалось интересным развлечением. Тимо оказался не прав, тела еще не убрали. Они лежали так, как запомнил Олег, только лицо мальчишки было очищено от песка. Рядом, облокотившись спиной к окровавленной стене, сидела женщина, взгляд её был направлен на тела. Она не плакала и не кричала, как делают пораженные горем люди. Просто смотрела, изредка поглаживая крючковатыми тонкими пальцами левой руки, голову мальчишки.
Олег смотрел на нее глазами и сознанием, Тимо, сразу заметивший его интерес, не мешал. Женщина не думала ни о чем. Только скрываемая горечь потери и, удивительное для Олега, согласие, витали в её мыслях. Иногда к ней подходили двое мужчин, но она жестом отгоняла их, давая понять, что еще не попрощалась. Олег тоже подошел к ней, она было махнула рукой, но остановилась, подняв на него свой утомленный и грустный взгляд. Олег сел рядом с ней по правую руку и молчал, он сосредоточился на её мыслях, не мешая женщине. Тимо присел на лавку напротив и наблюдал.
Женщина, не поворачивая голову, что-то произнесла на Арронтском наречии, Олег не понял ни слова. «Он даже не понимает, что разделяя со мной привычную боль, ничего не меняет» — пронеслось у него в голове. Он незаметно кивнул.
Посидев еще немного, Олег встал и, не отряхивая штанин от песка, кивнул наблюдавшему за ними Тимо.
Тимо встал с лавки, — «Пойдем, я покажу тебе старый город».
«Ты даже не спросишь, узнал ли я что-либо?»
«Нет. Потому что ты ничего не узнал, Олег. Я думал Сан Саныч тебе всё пояснил. Им не нужно твоё сострадание, от него нет толку ни нам, ни им. Ты должен читать их со стороны, незаметно. Услышать то, что ранее не услышали другие, может, повезет».
Они шли всё по тем же песчаным улочкам, среди тел, апатии и кровяных предсмертных рисунках на стенах домов. Тимо что-то рассказывал, но Олег почти не слушал его, а смотрел по сторонам, то и дело цепляясь за мысли, проходящих мимо Арронтцев.
Арронтцы молчали. Молчали друг с другом, молчали в мыслях. Складывалось впечатление, что каждое их слово и мысль требует от них невероятных усилий и осмысления. Пред Олегом представали живые существа, живущие, как машины, выполняющие автоматически каждое привычное действие.
Сколь страшно знать, что все мы умрем, думал Олег, и как, должно быть, безумно осознавать, что умрешь ты с страшных муках. День будет сменяться ночью в ожидании дикой смерти.
Неожиданно, занесенные песком улочки пошли вверх и стали сменяться ярко выраженными контурами древней брусчатки.
«Добро пожаловать в старый город!» — вскинув руки, голосом ведущего какого-нибудь бойцовского шоу воскликнул Тимо, и уже тише продолжил, — «Здесь начнется наша экскурсия. Слушай внимательно и запоминай, все вопросы позже». Тимо явно нравилось рассказывать и делиться своими знаниями, и он начал свой длинный исторический монолог.
«Старый город был обнаружен еще во время первого прибытия колонистов на планету, а возраст его насчитывает более трех тысяч лет. Определенно, можно сделать вывод, что цивилизация Арронта была гораздо более крупна и совершенна в те времена. Сейчас же мы нигде, ни в одном из уголков планеты не увидим таких современных сооружений. Деградация на лицо, но на то, как ты убедился, есть свои причины». Тимо показывал рукой в сторону величественных колонн, наверху которых, избитыми временем, стояли остатки каких-то статуй. «Посмотри! Каждый старый город на планете имел пять входов, и все они увенчивались такими вот огромными колоннами. Судя по исследованиям, на колоннах стояли фигуры Арронтцев, предположительно – великих представителей своей цивилизации или города, если вести речь не о столице. В столице, что ты сейчас наблюдаешь, на колоннах стояли короли. Десять королей, самых великих.
К большому сожалению, моему в том числе, информации о истории и культуре Арронтцев очень мало. Когда сюда прибыли Центавриане, тут не было ни сохранившихся библиотек, ни каких-либо культурных ценностей в домах жителей, ничего. Об их истории приходится судить только по остаткам этих, несомненно, величественных и древних городов. Пойдем!» — Тимо бодро шел вверх по брусчатке, песка на которой становилось всё меньше. Олег, завороженный развалинами и остовами древних зданий шел много медленнее, внимательно рассматривая каждый элемент сохранившегося декора и еле уловимые очертания рисунков на стенах.
«Ты очень медленно идешь, Олег. Нам много нужно успеть. Вот, взгляни туда» — Тимо показал рукой на некий пантеон, — «Храм. Там больше всего сохранилось».
«Как часто ты тут бываешь?» — неожиданно для Тимо спросил Олег.
«Часто. Это моя работа. Бывает брожу тут целыми днями. Другие сюда почти не ходят, я сейчас и о жителях, и о нашей команде. Только Виаль…» — Тимо заметил с каким интересом отреагировал Олег и улыбнулся, — «Да, только она, порой, составляет мне компанию. Но все больше просто ходит, водит руками по стенам .будто гладит их, и молчит. Может она, что-то слышит, как думаешь?»
«Может. Центавриане – сильные телепаты. Хотя я не верю, что стены могут впитать в себя воспоминания, точнее – мысли, те что она могла бы прочитать спустя столько лет» — почти не сказал Олег.
Они молча шли к пантеону, что на фоне развалин, выглядел нерушимым колоссом своего времени, сохранив все основные очертания и колонны.
«Красиво, правда?» — в восторге бросил Тимо, и не дожидаясь ответа продолжил, — «Давай за мной, тут даже вход не завален».
Внутри пантеон, играя с разумом в какую-то неведомую игру – казался еще больше, чем снаружи. Огромное свободное помещение тут и там было захламлено упавшими со свода камнями, впрочем, сам свод по периметру, как и тысячелетия назад, держали фигуры каменных исполинов. Многотонные глыбы пантеона лежали на их плечах, а сами статуи держали друг друга за руки, покорно склонив головы.
«Ты видишь эту красоту? Каждый раз, когда я вхожу сюда и смотрю на них, мною овладевает какой-то первобытный трепет. Великолепие, созданное древними, с годами рассыпается в пыль в руках современников. Ты можешь себе представить, как великие, построившие это, могли превратиться в тех, кто сейчас сидит на пустынных улицах?» — на одном дыхании, чуть ли не прокричал Тимо, и поморщившись и вскинул руками.
«Они живут в ожидании неизбежной смерти, что ты хочешь от них?» — говорил Олег, бродя между каменными исполинами, прикасаясь к каждому из них рукой, — «Быть может, именно тут и находится разгадка».
«Да куда там. Дроны пролетели в старых городах каждый уголок, каждый, хоть малость, сохранившийся дом или подвал. Нам удалось воссоздать модели городов, но что толку, информации по-прежнему чуть.
«Виаль ты тоже сюда водил?» — сменил тему Олег. Тимо прервался, искренне не понимая, какое отношение к истории имеют чувства Олега, возникшие к Виаль, ведь они все через это проходили. Прочитав мысли Тимо, Олег искренне улыбнулся. Немец был прав в вопросе возникших чувств, но его интерес вел совершенно к другую сторону.
«Моё восхищение этой девушкой, хоть мы толком и не знакомы, абсолютно не относится к вопросу. Что она тут чувствовала, Тимо? Как себя вела тут. Это место очень сильное, недаром так сохранилось».
«Я водил её сюда, но внутри она предпочитала оставаться одна. Но, прости, не могу ответить на твой вопрос – не знаю, она попросила меня уйти и не мешать».
«Тогда позволь и мне побыть одному. Или поработай на планшете, но не отвлекай меня какое-то время» — Тимо понимающе покачал головой, ворча достал планшет из сумки за спиной, разложил её на каменном полу и сел.
Место было необычайно, во всех смыслах необычайно. Олег буквально кожей чувствовал силу, мощь и злость, исходящую от каменных фигур, покорны склонивших головы. Но казалось, будь у них глаза, из них бы ручьями текли горькие слезы. Он сел посередине зала, на одной из глыб, и закрыл глаза.

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *