Алексей Черемисов молодой писатель рассказы ужасы мистика

На чёрном фоне. Глава 1

Июнь 21, 2017

Алексей Черемисов, писатель.

повесть: «На чёрном фоне»

Глава 1

— Как говорите Вас зовут? Да, вижу, красивое удостоверение. Присаживайтесь Дмитрий Сергеевич. Вы же по делу отца Фёдора? Нет? Странно, меня вот он гораздо больше волнует. – без умолку тараторил доктор, не давая и мгновения, для возможности вставить слово, не говоря уже о целой поставленной фразе.

Не знаю почему, но таких людей я называл сороками, трещат – не остановишь. Еще с детства так говорю, прицепилось от деда. Он, было, так прикрикивал на бабку, мол «трещишь, как сорока», и смеялся во весь свой беззубый рот. Старый Советский кабинет клиники на такой образ своего владельца вовсе не указывал. Довольно хорошо сохранившаяся мебель из темного дерева и аккуратный строгий костюм на первый взгляд выдавали в докторе человека, в первую очередь, молчаливого.

— А, по поводу Демиденко, ну, как сказать, убийца и есть убийца, пусть и с раздвоением личности, иначе бы его к нам не поместили. Но знаете, что я Вам скажу, врёт он, и невесть как смог обмануть судебных психологов. Не вижу я в нем кого-то еще, кроме молодого парня зарезавшего своего друга, вот просто так, без повода. Он, порой, конечно, смотрит на меня такими испуганными и плаксивыми глазами, но я давно работаю – меня не проведешь.

Впервые доктор замолчал, дабы перевести дух. Долгая тирада закончилась протиранием дорогих очков, и теперь он ждал уже моих слов. Чтож, буду в противовес — не многословен.

— Что скажете о поведении Демиденко?

Доктор поднял взгляд, после чего с тяжелым вздохом поднялся, надел очки и, сцепив руки за спиной, подошел к окну. Так обычно делали люди, что хотели казаться важными, он знает – вы нет, так и пройдет общение; будет стоять и смотреть на пошатывающиеся из стороны в сторону сосны, да капли осеннего дождя на стекле. Стоя спиной проще не выдать себя, когда ты в чем-либо не уверен. Однажды и я проделывал такие трюки, пока не понял, что людей-профессионалов они лишь смешат. Логично, я позволил ему совершать этот, несколько не культурный с моей точки зрения, обряд. Сам же полез в документы, пусть думает, что я зло вонзил в его спину взгляд и только и жду большего внимания. Да куда уж больше, если он не замолкает.

— Мне проще показать. У нас, знаете ли, многое снимается. Демиденко тоже снимали – спокойный он, но злой до ужаса – при любой возможности пытается покалечить или пнуть санитаров. Зря, память у них хорошая. К чему это я? Да, Демиденко спокоен и, в то же время, агрессивен ко всем его окружающим. Постоянно пребывает, как Вы это называете, в карцере. Правда иногда плачет по ночам – притворяется.

Доктор зачем-то провел рукой по чуть запотевшему стеклу и тут же протер её платочком, мирно покоившимся до этого в нагрудном кармане. Разворачиваться он не желал.

— В каком состоянии он поступил к Вам?

Доктор на миг развернулся, взглянул на меня, прищурился, будто вспоминая, и подернул головой – вспомнил. Он все еще смотрел в окна и продолжил.

— Его ночью привезли. Избитый весь был. Наряд зло так его кинул и санитарам сказали, чтобы глаз с него не спускали, что мы по сей день и делаем. По суду, думаю, Вам поболее известно, но после суда его не сразу к нам, так сказать. Видимо, подержали еще у себя. Избитый весь, а смеялся – чуть ли не катался по полу от хохота. Кричал, знаете – «вы все станете такими, как я, они и в вас скрываются». И что-то пробрал меня так этот крик. По регламенту я его должен был положить в медблок, но, признаюсь, этого не сделал – сразу сказал санитарам сопроводить его в отдельную камеру.

Видно доктору запал очень в душу этот момент, поэтому я его не останавливал, записывая все фразы в свой старый и исписанный блокнот. Страницы его были желтые и вовсе не от старости — не раз я с ним в кармане куртки, оказывался в воде. Помню, как бывало сушил блокнот утюгом, дабы не потерять ценные записи и времени тратил на это много больше, нежели на глажку брюк. Сколько дел прошло, но блокнот до сих пор со мной – старый и родной.

— Утром я проведал его, пациент как-никак. Он сидел кровати и хищно так, исподлобья, поглядывал. Что, говорит, доктор, пришли лечить искалеченный разум? Так и сказал. Я ему тогда не ответил – хотел понаблюдать за реакцией некоторое время. А он сидел без движения и только уголки губ расползлись в разные стороны – улыбнулся он, видите ли. Зловеще, честно говоря, выглядело, я такое только в кино смотрел. Вообще в кино врут много, почти все, но тут точно кадр из фильма ужасов про умалишенных.

Доктор отошел от окна и вернулся к столу, после чего сел в кресло и полез в шкафчик – судя по всему, искал дело Демиденко. Я кинул копию ему на стол.

— Не ищите, я знаком с делом, мне больше ваше личное мнение интересно. Продолжайте, я послушаю.

Почему-то он помялся, словно не хотел чего-то рассказывать. Выглядело это крайне странно для человека, который болтал без умолку, но вдруг понял, что не хочет взболтнуть лишнего. Такое у меня было разве что в детстве, когда я с упоением рассказывал родителям какую-либо историю, основанную на своих шалостях, но слишком поздно понимал, что наговорил того, чего рассказывать не нужно было вовсе. Мама и папа стоически выслушивали все эти детские дикости и иногда даже смеялись со мной, дабы скрасить смущение. После чего следовала мамина успокаивающая фраза «отличная и смешная история, но ты не делай так больше. Ладно?», а я согласно кивал, осознавая, как мне повезло.

— Доктор, если Вы сделали что-либо противозаконное касаемо дела Демиденко – не волнуйтесь, я здесь, чтобы разобраться с ним, а не с вами.

-Да-да, вы правы. Не поймите не правильно, но порой он вел себя совершенно дико, а иногда даже казалось, что передо мной совершенно вменяемый человек. По регламенту так делать нельзя, но я много общался с ним один на один, без камер, потому что он так просил. Он у нас всего неделю, но складывается ощущение, будто уже целый год мы общаемся. С уверенностью могу повторить – никакой второй личности там нет. Также могу сказать, что он абсолютно адекватен. Откройте мой отчет, пожалуйста, я обычно всё записываю, там не только медицинские записи. Пойдем по порядку.

Он похлопал рукой по делу Демиденко. Я открыл и пролистал дело до нужной страницы –записей его наблюдений. Отчет я изучил уже вдоль и поперек, но доктор явно хотел сказать что-то еще. Нет проблем, пусть поясняет.

— Пациент поступил в клинику 19 сентября, было около часу ночи. Как и я говорил, пациент находился в крайне возбужденном состоянии – смеялся, провоцировал санитаров, при этом осознавал, что происходит и, что он делает. Почти сразу был отправлен в одиночную камеру, а занялся его оформлением. Ночью он находился под наблюдением, был спокоен. За исключением одного момента…

Повесть: На чёрном фоне. Глава 2 → читать 

Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *